Человеческое существо и рынок

В одном разговоре мне сделали своего рода замечание, мол, выпал из цепи взаимоотношений современного общества. Дескать, хочешь мыслями остаться как при коммунизме, а получать деньги как при капитализме (в смысле неограниченно много). Ты не запутался в своих представлениях?

Нет, я не запутался. Просто иначе я жить не могу: для меня существует как бы начальное условие (как в математике для функций), которое я по определению преодолеть не могу. Это условие в первом приближении можно сформулировать так: в отношении любых предметов, услуг, объектов, продуктов ни в коем случае не применять силовое, обманное (мошенническое) или скрытное (воровское) воздействие с целью установления права собственности. При этом само право собственности я не отрицаю и считаю его неотъемлемой частью существования субъекта иначе утрачивается базовый принцип функционирования замкнутой связной системы субъектов.

Иными словами, у всякого субъекта должно оставаться право на жизненное пространство и необходимые для поддержания жизни продукты. Но жизненное пространство и продукты должны субъектом обеспечиваться себе затратой адекватных производительных усилий. В этом смысле человечеством давно изобретен эквивалент количества производительных усилий – деньги. Деньги можно рассматривать в качестве безразмерного коэффициента затрат энергии на производство полезного продукта. В идеальной системе всякий продукт требует вполне определенного количества энергии и времени на свое производство. В идеальной системе предполагается (вернее, устанавливается безусловное требование), что всяким субъектом выполняется ровно столько действий, сколько требуется на получение необходимого субъекту продукта. При этом качество исполнения действий считается всегда только самого высокого достижимого уровня, а сами действия по содержательному смыслу могут быть принципиально несоизмеримыми с получаемым взамен продуктом. Например, субъект А может качественно изготавливать столы и стулья из дерева, но ему необходимы хлеб и одежда. По форме затрат усилий на производство, источникам сырья, профессиональным навыкам и прочее все перечисленные предметы (продукты) не совместимы, но если каким-то единым образом установить для каждого предмета эквивалентное количество затрат энергии на производство, то не составляет труда выполнять адекватный обмен продуктами посредством этого эквивалента – денег. Таким образом удастся поставить в соответствие друг с другом любые действия и продукты от вспахивания земли до разработки общей теории относительности.

Однако реальные системы субъектов сильно, а порой кардинально отличаются от идеальных. В реальных системах, во-первых, все субъекты различаются по своим способностям: субъект А способен за день сделать 4 стола, а субъект В только 2 при одинаковом качестве исполнения. Во-вторых, качество исполнения является сугубо технической мерой исполнения, но для человека важно еще эмоциональное эстетическое качество: даже если А и В изготавливают одинаковое количество столов в день с одинаковым качеством исполнения, столы от А могут пользоваться большим спросом по эстетическим соображениям. В простом эквиваленте эстетическая составляющая никак не учитывается, т.е. не учитывается спрос. В-третьих, простой эквивалент предполагает строгое соблюдение честности всех действий субъектами, но в реальной системе это далеко не так. Даже если субъект А не причиняет никакого явного вреда субъекту В, он может косвенно ухудшить положение субъекта В. Например, субъект А устанавливает доверительные отношения с субъектом С, поставляющим сырье для изготовления столов. Последствия такого действия очевидны, но их невозможно квалифицировать как бесчестные. В итоге мы приходим к таким взаимоотношениям, которые принято называть рыночными.

В самом смысле рыночных взаимоотношений в принципе нет ничего порочного: они автоматически устанавливают равновесие в производственно-потребительской системе. В самом деле, если столы субъекта В не пользуются спросом, но субъект В умеет их делать быстро и в большом количестве, то это вовсе не значит, что он должен сохранять те же условия на поставку сырья от субъекта С – это бессмысленно. Субъекту В следует предпринять дополнительные усилия на то, чтобы его продукция стала снова востребованной. Иначе пассивно устанавливается несправедливость в отношении субъекта А, который производит лучшую по некоторым параметрам продукцию.

Сторонниками капитализма именно это свойство рыночных отношений определяется главным их достоинством: спрос сам определяет ценность продукта и соответственно распределяет эквивалент. Таким образом, в безразмерном коэффициенте – деньгах – неявно учитываются все субъективные параметры, такие как: эстетическое качество, конструктивное совершенство, удобство эксплуатации и прочее. Однако рыночные отношения этим не ограничиваются. Подобный подход к определению рыночных отношений не учитывает специфику человеческой психики, вернее, дисперсию свойств человеческой психики и критериев честности ведения дел в общечеловеческом смысле. В технике есть понятие, которое гласит: недостатки последующих модификаций задуманной некогда конструкции всегда являются продолжением достоинств изначальной идеи. Применительно к рыночным отношениям это свойство проявляется в том, что изначально заданная функция саморегулирования имеет своим продолжением косвенное воздействие на потребительский спрос вплоть до тайных противоправных действий. В качестве примера можно привести банальный, но очень действенный способ решения проблем сбыта – откаты. Субъект В не может производить более востребованные столы, но это ему и не нужно: он просто договаривается с оптовыми покупателями, предлагая в качестве "компенсации за усилия" часть прибыли от реализации. Тем самым создается перекос в потребительской сфере: конечный потребитель просто не видит более привлекательных столов субъекта А и вынужден приобретать столы субъекта В. Это тоже рынок. В конце концов, оптовые покупатели находятся в той же цепочке купли-продажи, и им важна прежде всего собственная выгода – размер собственной прибыли. Качество товара уже не играет решающую роль. К тому же, оптовый покупатель всегда может оправдать свои действия тем, что он не является экспертом в определении качества товара и, строго говоря, таковым быть не обязан: если товар берут, то это и есть формальная оценка его достоинства.

Разумеется, описанный пример не исчерпывает возможностей рыночных отношений, к которым можно причислить все способы извлечения выгоды, включая мошеннические, воровские и даже откровенно бандитские. Все это – рынок. Саморегулирование в таком рынке идет по пути наименьшего сопротивления с наименьшими затратами, как и деятельность любой системы в Природе (вода течет не вверх, а вниз и под лежачий камень не затечет, а обойдет его по сторонам). Если отнять с применением силы более выгодно, чем сделать самому или хотя бы выкупить, то именно бандитский способ приобретения собственности будет наиболее применимым. Он будет таким до тех пор, пока не встретит адекватного сопротивления (отсюда огромная армия охранных структур). Далее наиболее эффективными становятся методы мошенничества – обман и подтасовка в ведении дел. И всегда работает воровство. Все это является неотъемлемой сутью рыночных взаимоотношений, происходящей от природного существа человека – животного происхождения с животными базовыми инстинктами, трансформированными и развитыми до качественно нового уровня беспрецедентными интеллектуальными способностями. Воровство, паразитизм, коварство и активное хищничество определены базовыми принципами взаимодействия и развития биологических систем в живой природе. Человек все эти свойства получил от животного начала в полной мере, но только человек перенес все эти, строго говоря, разнородные способы жизнедеятельности с окружающей среды внутрь собственного социума.

Смутно люди это стали понимать достаточно давно, поэтому еще в глубокой древности появилось формальное законодательство: свод условных правил, ограничивающих свободу действий людей. Именно тогда появились понятия бандитизма, мошенничества, воровства и пр., которых в дикой природе не существует по определению. Более того, в дикой природе любое ограничение деятельности видов животных и растений неизбежно приводит к их деградации и вымиранию. В дикой природе бандитизм, мошенничество и воровство называются иначе, ибо дикая природа не оперирует понятиями морали и нравственности. Но в человеческих взаимоотношениях мораль и нравственность неизбежно должны были появиться как в силу наличия у человека развитого интеллекта, так и в силу переноса большей части своей деятельности внутрь своего социума: межвидовые взаимодействия дикой природы переместились внутрь одного вида homo sapiens sapiens на уровень взаимодействий между группами людей. Человеку потребовался искусственный механизм регулирования взаимоотношений: законодательство и право.

Но законодательство не устранило и в принципе не может устранить или заместить базовые животные инстинкты. Законодательство в состоянии лишь в некоторой степени ограничить свободу проявления естественных функций животного (человека) на принципах морали и нравственности, т.к. является внешней – ментальной – структурой упорядочения над животными инстинктами. Поэтому законодательство является вторичной системой воздействия, всегда направленной на пресечение действий, выходящих за рамки этого законодательства, оно постоянно как бы догоняет изобретательность интеллекта, обеспечивающего потребности базовых инстинктов. Отсюда следует его перманентное несовершенство не только в части предупреждения новых методов мошенничества и воровства, но и в части уже хорошо и давно известных: над каждым человеком не поставишь наблюдателя и любое его действие проконтролировать невозможно, чем многие и пользуются. Недаром существует поговорка: "не пойман – не вор". Или в юридической интерпретации: презумпция невиновности. Очевидно, что без введения указанного принципа, когда вначале требуется однозначное установление вины и только потом применение санкций по обвинению, законодательная система превратится в хаос. Но этот же принцип позволяет одними людьми совершать несправедливые действия или даже действия, угрожающие жизни и здоровью других людей в надежде, что вина однозначно установлена не будет.

Еще более ограничены возможности законодательства в отношении развития гипертрофированных способностей, возникающих вследствие приобретения избытка материальных благ – капитала. Это так же неотъемлемое свойство свободного рынка: прибыль способствует развитию производственной деятельности, что еще более увеличивает прибыль и так далее по спирали. Но чаще всего – опять-таки в силу свойств человеческой психики – спираль поддерживается не исключительно и даже не столько за счет развития производственных сил. С некоторого момента (иногда с самого начала) более эффективным способом увеличения прибылей являются личные договоренности и прямое воздействие на конкурентов. США и вообще страны запада были вынуждены ввести в действие так называемые антимонопольные законы, но даже они оказались не в состоянии принципиально изменить положение вещей. Например, в отношении корпорации Microsoft в течение более десятка лет было возбуждено множество судебных дел, как по искам со стороны конкурентов, так и со стороны федеральных властей. "Пожирание" мелких компаний-производителей ПО в какой-то мере остановить удалось, но, во-первых, лишь в какой-то мере, а, во-вторых, Microsoft все равно до сего дня остается мировым лидером в производстве и продаже программ самого широкого спектра. Она осталась лидером, по сути, непобедимым. Ни у какой другой компании мира нет и не может быть возможностей противостоять Microsoft в такой интеллектуально емкой отрасли, как разработка программного обеспечения. Столь обширные, затратные и в значительной степени рискованные исследования никакая другая компания проводить не может, а с учетом затрат на рекламу любая попытка вывести на рынок альтернативный продукт равносильна гарантированному разорению: просто не найдется инвестора.

"Деньги тянутся к деньгам" – эта обывательская мудрость не лишена смысла, если понимать законы распределения денежных масс. Эти законы впервые попытались найти и сформулировать К. Маркс и Ф. Энгельс. Их фундаментальный труд "Капитал" вскрыл понятие прибыли через добавленную стоимость. Не всеми теоретиками мира этот труд был воспринят однозначно и теперь понятно, почему: в рыночных отношениях работают не только чисто экономические закономерности. Более того, насколько я теперь понимаю, К. Маркс и Ф. Энгельс, строго говоря, вообще не имели в виду переход к коммунистической форме устройства общества – их больше заботила принципиальная неуправляемость свободного рынка, тенденция к перепроизводству и кризисами. Они искали какой-то контролирующий и воздействующий фактор, способный предупредить и исключить сами кризисы или хотя бы снизить их последствия, влекущие за собой политическую нестабильность. Как бы там ни было, не заметить и игнорировать работы и выводы К. Маркса и Ф. Энгельса западный мир не мог. Хоть и медленно и с сильным противодействием, преобразования в экономической сфере начались. Правда, на мой взгляд, в то время люди еще не могли понять все закономерности взаимодействий в обществе. В частности, тогда люди считали вполне допустимым, закономерным и законным способом решения внутри- и внешнеполитических проблем в вооруженном противостоянии, а политическая деятельность считалась вершиной творческого развития разума. Впрочем, политика и в наше время считается важнейшей деятельностью человечества, в особенности на фоне миротворческой риторики, когда захватнические войны формально поставлены вне закона. На самом деле войны стали незаконными отнюдь не на основании морально-нравственных критериев – просто современные войны стали приносить неизмеримо больше убытков, чем прибылей. Стало доходнее (если не проще) решать разногласия в политических и финансовых кулуарах (разумеется, не без применения специальных служб).

Однако, возвращаясь к выводам К. Маркса и Ф. Энгельса, следует отметить, что они как нельзя более кстати пришлись набиравшему силу в те времена социалистическому движению. Дело в том, что борьба за права, свободу и равноправие тогда хоть и были на слуху у так называемого просвещенного общества, для подавляющего большинства безграмотного или полуграмотного населения были малопонятны. Куда более естественно укладывались в сознание идеи ослабления экономического гнета. Социалистические и тем более коммунистические идеи с упразднением частной собственности для обывателя были чуждыми на основании естественных человеческих инстинктов, о которых я много написал выше. Эти идеи могли зародиться и быть понятными только образованным людям, каковых было безусловное меньшинство. Поэтому объединение с чисто экономическими разработками оказалось очень уместным и неизбежным.

Тем не менее, сами по себе коммунистические идеи возникли так же не на пустом месте. Теоретические основы коммунизма, вообще говоря, много более сложны, чем экономические. Они затрагивают фундамент человеческого существа – его базовые инстинкты. Чтобы понять основу коммунизма, надо обладать высокоразвитым интеллектом. Одного лишь образования здесь недостаточно. Более того, для постижения и согласия с теорией коммунизма необходимо обладать еще и особым складом ума, когда понимание необходимости производительной деятельности является естественным свойством существа человека, неотъемлемым качеством его психики, а не навязанной социальной обязанностью.

Люди с такой ориентацией всегда были и сейчас они есть в силу дисперсии свойств человеческого разума и психики, но они представляют собой абсолютное меньшинство. Причем не следует путать таких людей с альтруистами. Осознанная потребность в производительной деятельности не есть альтруизм и всегда предполагает адекватный ответ от общества. К сожалению[1], большинство общества состоит из таких субъектов, для которых базовые животные инстинкты являются намного более важными, а для некоторых определяющими. Это большинство общества не способно понять и разделить теоретические основы коммунизма и это не является их недостатком, некоей ущербностью в развитии. В этом-то и заключается парадокс: с точки зрения эволюционного развития вида борьба за выживание и отстаивание собственных притязаний, включая физическое противодействие или даже нападение, является наиболее продуктивной, а, следовательно, представляет собой наиболее правильный путь в эволюции. Т.е. бандиты, воры и мошенники с эволюционной точки зрения представляют собой наиболее приспособленные особи данного вида.

Однако следует отметить, что в человеческом виде эволюция вышла на качественно новый уровень своего развития. Это следует понимать так, что Природа не ограничивается лишь медленной эволюцией видов – она совершенствует свои методы. Эволюция так же эволюционирует. Поэтому оказалось возможным появление, если так можно выразиться, производительно ориентированного типа сознания. В полной мере этот тип сознания свойствен только человеку. Во-первых, потому, что само сознание, как сейчас понимается, присуще лишь человеку. Во-вторых, если говорить об альтруизме, то он проявляется в дикой природе, в общем-то, не меньше паразитизма, причем вплоть до самого низшего уровня у некоторых видов бактерий.

Производительный тип сознания является своего рода экспериментом Природы и находится в стадии противоборства с другими типами сознания. Природе, вероятно, уже должно быть ясно, что сознание, ориентированное на базовые животные инстинкты достигло определенного уровня насыщения: в борьбе за выживание в среде обитания человек достиг полной победы. Если человеческому виду и суждено вымереть, то это случится по причине каких-нибудь глобальных катастроф вселенского масштаба, но отнюдь не в процессе борьбы за биологическую нишу с более совершенным видом животных. Человек подчиняется базовым инстинктам, усиленным его интеллектом, в противостоянии внутри собственного вида, что с точки зрения канонических принципов эволюции представляет собой идеологический тупик: вид практически не совершенствуется, он стал самодостаточен, но при этом оказывает колоссальное давление на экосистему Земли и даже околоземное космическое пространство. Принципиально такой вид уже не способен дать Природе что-то качественно новое. Производительный тип сознания в этом смысле как раз несет это новое качество. Но здесь еще очень много неясного.

Избегая слишком большого углубления в теорию эволюционного развития эволюции и роли и назначения в этом направлении, которое несет на себе человек, остановлюсь лишь на рассмотрении вопроса развития человечества в направлении принципов коммунистического устройства.

Идеи коммунизма, как я понимаю, зародились на интуитивном понимании значительного рассогласования принципов динамичного и равноправного развития общества с реальными ценностями и целями в достижении личных выгод у большинства людей той эпохи. К XIX в. стало формироваться убеждение в том, что все люди равны между собой вне зависимости от происхождения. В Европе набрало силу движение за упразднение сословных различий или по крайней мере за существенное ограничение привилегий высшей аристократии. Многие государства стали переходить от монархии к республиканской демократии. Наряду с этим окреп класс буржуазии, для которого личные деловые качества имели неизмеримо большее значение, нежели древность рода. Если же учесть еще и то обстоятельство, что историческая практика однозначно показывала зачастую полную несостоятельность в активной интеллектуальной деятельности отпрысков аристократических семей, но по определению имевших огромные преимущества перед другими людьми, то вопрос об отмене сословий возникнуть был обязан. В этом смысле переход к буржуазному обществу являлся безусловным прогрессом.

Однако довольно быстро стало ясно, что и буржуазное устройство общества на основе выборной демократии все проблемы решить не в состоянии. На смену выродившейся аристократии пришел класс дельцов, для которых прибыль и личная выгода были выше любых норм морали. Следует, однако, отметить, что проблема заключалась отнюдь не в вырождении привилегированного дворянства (в определенной мере это, конечно, так, поскольку у них практиковались близкородственные связи), а в том, что старые принципы хозяйственной деятельности не выдерживали соперничества с много более динамичными и гибкими методами, которые принесла с собой буржуазия. Но это было только во время становления буржуазии, как класса, в период бурного развития промышленности. Когда же переходные процессы подходили к завершению, буржуазия или капиталисты сами образовали высшее общество и, разумеется, взяли себе практически все привилегии, за отмену которых ранее страстно боролись. По сути, капиталисты стали такой же аристократией, диктовавшей свои условия другим людям. При этом реализовать свои возможности простым гражданам оказалось столь же трудно, как и во времена господства феодалов. Просто изменились формы: если раньше выходцу из мещан по закону было запрещено занимать соответствующие должности (даже если они соответствовали его деловым качествам), то теперь это стало невозможно в силу отсутствия стартового капитала. Впрочем, буржуазия не менее ревностно следила за "чистотой" своих рядов, чем дворянство.

Таким образом, с приходом буржуазии многое изменилось по форме, но по смыслу пирамидальная структура общества осталась неизменной. При этом качественно изменился темп жизни: капиталистам нужны были прибыли, которые можно было извлечь только повышением интенсивности труда. Положение простого народа в значительной степени стало даже хуже, чем при феодализме. Неизбежно возникли противоречия, которые мирным путем разрешить уже не представлялось возможным. Естественно, стали стихийно возникать движения за свободу и равноправие (в частности, за равные избирательные права, которые даже в просвещенной Европе были далеко не у всех). Но стихия – явление неупорядоченное и практически неуправляемое. Была необходима идеологическая основа.

Такой основой стали социалистические движения. Главной их целью было улучшение экономических условий существования, но теоретики, надо понимать, имели в виду и нечто большее. Надо было придумать что-то такое, что в принципе позволило бы исключить глубокий разрыв в уровне жизни и правах между капиталом и производительными силами. Вряд ли теоретики тогда понимали, что именно необходимо сделать, чтобы общество стало истинно справедливым. Более того, вряд ли даже сегодня ученые социальных наук это понимают. Во всяком случае, для капитала коммунизм является пугалом, чумой свободного предпринимательства. Даже сами коммунисты ничего нового в своих программах не предлагают: национализация, отмена частной собственности, подлинное равноправие для всех и т.д. и т.п.

Но ведь не это главное. Это вообще не способно ничего изменить.

Дело-то ведь в том, что, как уже было сказано, истинно коммунистическое общество может быть создано только индивидами с производительно ориентированным типом сознания. Но таких индивидов абсолютное меньшинство. Более того, даже индивид с производительно ориентированным типом сознания не обязательно произведет на свет потомство с таким же типом сознания. А это значит, что даже однажды созданное общество (как гипотетический вариант) из индивидов исключительно производительной ориентации через два-три поколения превратится в обычное общество потребителей с традиционной ориентацией сознания. При этом усугубит положение то, что человеческое существо обладает поистине феноменальной способностью к приспособлению: не обязательно иметь в подсознании соответствующий тип образа мыслей, достаточно убедить себя в том, что ты этот тип имеешь, а еще лучше приспособиться под доминирующую идеологию.

Именно это произошло в Советском Союзе с самого его зарождения, еще когда он не назывался Советским Союзом, а только Советской Россией, несколько позже – РСФСР. На десяток истинных коммунистов приходилась тысяча приспособившихся, не считая всех прочих граждан, которым вообще была безразлична какая бы то ни было идеология, кроме личного прокорма. Но ведь в том-то и дело, что в теории коммунизм не есть отъем частной собственности, уравнивание всех людей одной линейкой и запрет на инакомыслие. И уж конечно, коммунизм – это не "диктатура пролетариата плюс электрификация всей страны". Коммунизм – это объективный независимый контроль активной интеллектуальной деятельности человека!

Не просто так ведь появились комиссары и партийные ячейки буквально во всех сферах деятельности, начиная с армии, кончая фабричным производством и даже домовым комитетом. Замысел был как раз в том, что такие структуры должны были осуществлять контроль всей жизни. Контроль объективный и абсолютно независимый.

Объективность контроля определяется тем, что при таких условиях в принципе невозможны конъюнктурные решения, политические сговоры, не говоря уже о какой угодно нечистоплотности. Кроме того объективность предполагает трезвую сбалансированную оценку целесообразности исполнения принимаемых решений, а это значит, что осуществлять такой контроль могут только эксперты высшей категории, ученые не высшей идеологической убежденности, а наивысшего уровня профессиональной подготовки. Строго говоря, функцию объективного контроля должен выполнять Бог.

Независимость контроля определяется тем, что на решения экспертной комиссии не может повлиять никто: ни руководитель государства, ни политическое, ни военное руководство, ни вообще кто бы то ни было на свете, включая самих экспертов с их пристрастиями и убеждениями. Это должны быть попросту идеальные люди, не подверженные страстям, обеспеченные всем необходимым (ВСЕМ!), и абсолютно защищенные от воздействий извне (ну, вот разве гриппом им дозволяется иногда заболеть, с ним ведь человечество до сих пор справиться не может).

Мыслимо ли было создать систему контроля с описанными свойствами? Очевидно же, что это утопия. Надо было не провозглашать отсутствие Бога, а наоборот, составить запрос на Его имя, чтобы он лично подбирал в штат компетентных экспертов, осуществлял за ними строгий контроль и при необходимости заменял не оправдавших доверие.

Это, конечно же, ядовитая шутка (хотя кто его знает), но главная мысль заключается в том, что контроль должен быть объективным и полностью независимым, при котором должны взвешиваться все параметры на совместимость с целесообразностью, наличными возможностями и средствами достижения цели. Но вовсе не в ортодоксальной борьбе с частной собственностью и патологической ненависти к врагам Революции и народа. Замысел принципиально был верным, но его исполнение оказалось невозможным в силу объективных причин, главными из которых были субъективизм мнений и общая неготовность человечества к решению подобных задач из-за своей фундаментальной животной сущности.

Эту проблему человечество неспособно решить и сейчас, несмотря на полученный опыт и наличие уже достаточно развитых технических средств. На этот счет у меня есть несколько пока разрозненных статей с рассуждениями, главный вывод которых сводится к тому, что в ближайшей перспективе человечество не может обеспечить себе надежный контроль за собственной же деятельностью. Прежде всего, в силу того, что подавляющее большинство людей еще не осознало необходимости такого контроля, ибо стремится к личной власти и наживе зачастую любыми способами. Потенциально человечество уже обладает необходимыми знаниями и техническими средствами для начала создания систем контроля. Более того, в некоторых сферах деятельности такой контроль осуществляется, а в других предполагается к реализации. Например, после мирового кризиса банковской системы в 2008 г. в средствах массовой информации промелькнуло сообщение, что с целью избежания в будущем подобных непредвиденных ситуаций с тяжелыми последствиями владельцы и руководители крупнейших банков мира предполагают создать компьютерную систему отслеживания и контроля всех операций. Эта система должна анализировать конъюнктуру рынка, риски сделок и в случае необходимости блокировать те или иные операции. Это позволит минимизировать, а с развитием системы исключить в принципе лавинообразный обвал в случае рискованных и/или плохо обеспеченных сделок. Но эта система должна была бы еще исключить операции вроде той, которую провел известный всему миру Джордж Сорос.

Еще до объединения Европы Джордж Сорос взял крупный кредит в фунтах стерлингов у ряда банков. После этого он провел беспрецедентную атаку на национальный банк Великобритании, выставив на продажу наличную валюту. Национальный банк, выполняя свои международные обязательства, был вынужден скупать фунты, но Сорос продолжал выставлять на продажу все новые и новые денежные потоки. В конце концов, национальный банк был вынужден объявить о неспособности противостоять такой агрессии и снизить учетные ставки, что привело к обвалу национальной валюты, так как продавать стали уже и другие держатели. В итоге Джордж Сорос вернул кредит в сильно подешевевшей валюте и, говорят, заработал на этой операции миллиард.

Описанная операция не подпадает под юридическое преследование – все имеют право осуществлять биржевые спекуляции. Но, во-первых, не у всех есть такая возможность – это надо обладать колоссальным капиталом. Во-вторых, – и это главное – Джордж Сорос не произвел полезного продукта своей операцией ни на пенни. А посему возникает вопрос: как следует квалифицировать действия миллиардера с точки зрения норм морали и нравственности? Как следует оценивать его действия с точки зрения обеспечения своей жизни необходимым уровнем благосостояния? Наконец, как следует понимать операцию Сороса с точки зрения других участников описанной истории и вообще простых граждан, живущих от получки до получки? Не по причине ли существования таких соросов эти граждане и живут от получки до получки?

Ответы на поставленные вопросы при соответствующем уровне и качестве совести получить не представляется трудным, но никто ведь не отменял свободный рынок и право предпринимательства. Тогда возникает другой вопрос: как будет относиться к системе объективного и независимого контроля Джордж Сорос? Есть основания предполагать, что он не только не выделит на ее разработку ни единого теперь уже евроцента, но и потратит не один миллиард евро, чтобы в зародыше подавить любые попытки создания подобной системы. Мало того, думается, что найдется не мало других, менее известных миллиардеров, готовых поддержать Сороса в этом его начинании. Даже среди тех, кто значительно поиздержался в результате той самой сделки старого спекулянта.

Отсюда естественным образом следует вывод, что люди сами не позволят создать систему общественных отношений даже отдаленно напоминающую коммунизм с его глобальным и тотальным контролем. А причина тому в базовых животных инстинктах. В принципе можно было бы такую систему разработать и внедрить в директивном порядке, как это было сделано в России в 1917 г., только сейчас на других принципах. Но тут возникает целый ряд сомнений. Во-первых, какую систему создадут, и как ее будут внедрять? В снятом уже после развала Союза фильме "Серые волки" о последних днях Н.С. Хрущева на посту Генерального секретаря ЦК КПСС Ролан Быков в роли Хрущева произносит фразу: "Это какую же мы страну создали? Социализм? Это у их, в Швеции – социализм, а у нас так – одна видимость". И это правда. Горькая правда. Жаль только, что правду эту осмелились сказать после краха. Во-вторых, директивное насаждение системы контроля пусть даже и самого объективного и независимого неизбежно приведет к катастрофическим психологическим напряжениям у большинства людей. А это чревато непредсказуемыми и самыми тяжелыми последствиями: напряжения ведь рано или поздно высвободятся. И тем страшнее может быть встряска, чем глубже и сильнее были сдерживаемые напряжения. Крови может быть много. А ведь главное – все одно без толку.

Не готово еще человечество к подобным трансформациям. Не выдержит оно такого угнетения фундаментальных животных инстинктов. Но и выхода у человечества нет: Природа сама избавится от тупиковой ветви эволюции. Как от динозавров. Это ученые мужи все строят теории: как да что, да от чего же они вымерли. И метеориты разные к ответу призывают, и покрытосемянные растения с аномально высоким содержанием алкалоидов, вредных здоровью динозавров даже больше, чем нитраты вредны для человека, подозревают. А все проще и в то же время неизмеримо сложнее: динозавры за сто миллионов лет своего господства на Земле выработали свой потенциальный ресурс совершенствования – Природа нашла время и способ их уничтожения. Природа не побоялась даже того, что вместе с динозаврами погибли от 80 до 95% всех живых существ. Только млекопитающие остались с некоторыми видами рыб да вот еще мухи (ничто их не берет), ну, и немножко рептилий. Для разнообразия. Оттого вот и человек смог образоваться. Так если человек с точки зрения Природы уже точно окажется тупиком эволюции, она – Природа – в душевных борениях метаться не станет. Глобальное потепление там или необратимое разрушение экологии – это уже дело десятое, это механизм. Какая разница, чем раздавило муравья: пятирублевой монетой или пятикилограммовым кирпичом? Важно, почему раздавило! Если человечество раздавит, то это точно будет не случайность. А шанс быть раздавленным у человечества есть. И с каждым годом становится все больше. Не следует забывать: эволюция вышла на качественно новый уровень – у человечества с его мощным интеллектом нет миллионов лет, как у динозавров, потому что интеллект хоть и мощный, но глубоко и неразрывно связан с фундаментальными животными инстинктами. А это, как уже говорилось, ведет к замыканию внутрь и, следовательно, утрате потенциала развития в многократно более короткие сроки.

Я не занимаюсь пророчествами – я стараюсь анализировать на основании имеющихся у меня знаний и способности строить логически непротиворечивые рассуждения. А посему я не запутался. Во всяком случае, я не запутался в принципах современного существования в человеческом обществе. Просто я пришел к выводу, что в современных условиях свободного рынка я не могу обеспечить себе достойное существование – нет у меня способностей Джорджа Сороса. Но нет у меня и желания работать от получки до получки на какого-либо хозяина жизни местного розлива. Я знаю – без денег нет средств к существованию, и их надо уметь зарабатывать. Но всех толстосумов и политиков я презираю, а потому не намерен впредь для их наживы шевелить даже и пальцем.

Я выбрал другой путь. Это трудный путь, и может статься, мне он не по силам. Но только этот путь я считаю достойным человека разумного: работать, думать и работать – производить полезный продукт, в частности, в сфере анализа и разработки теорий. Для этого мне пришлось все бросить и продать квартиру, практически не имея никаких гарантий успеха. Но другого пути я не вижу. У меня есть своя классификация видов животных. Есть человек разумный разумный, но есть еще среди них и настоящие люди, такие как Эйнштейн, Хокинг, Курчатов, Королев, Черток и др. – это люди, относящиеся к виду Человек разумный Настоящий.

Я хочу быть Человеком разумным Настоящим.

---

[1] "К сожалению" с точки зрения морали и нравственности идеального общества, лишенного несправедливости и насилия.

Куда идем, когда придем? К книге "Волны гасят ветер". А. и Б. Стругацкие.

Книга "Волны гасят ветер". А. и Б. Стругацкие. Томское книжное издательство. 1992.

09-01-97

В течение где-то, наверно, полутора часов я сейчас вслух обсуждал эту книгу. Сам с собой, разумеется – я в квартире один. Это нормально. Не по сути, но по характеру моей жизни. Правда, мать в больнице, что совсем не нормально, ни по сути, ни по характеру, но не в этом дело. Я рассуждал о проблемах, рассматриваемых в книге, о ее героях, о том, как со всем этим справились авторы, и пришел к некоторым выводам.

Началось все с того, что я, читая уже раз в десятый "Жука…", никак не мог четко определиться в отношении этого произведения. Когда я впервые – лет этак 17 назад – прочитал эту повесть в журнале "Знание – сила" (тогда я был в армии под Иркутском), она мне очень понравилась. Должен, правда, сказать, что запомнилось мне тогда только описание операции "Мертвый мир" в изложении Льва Абалкина. Все прочее прошло мимо совершенно. Но вот после, когда бы и сколько бы ее ни читал, она всегда оставляла во мне какое-то неприятное ощущение. И вот только сейчас я, кажется, понял, в чем дело, что это за ощущение.

Здесь три повести, в которых, во-первых, в каждой поднимается сугубо свой вопрос. Каждый из них очень значим и, бесспорно, крайне важен для человека. Но в "Жуке…" этот вопрос, прямо скажем, и надуман, по-моему, и слабо рассмотрен. Не чувствуется обычной силы Стругацких. Он как-то не вписывается и в известную человеческую манию преследования, параноидальную шпиономанию (очень уж нетипичен шпион), и в саму по себе проблему инопланетного вмешательства – повисла проблема с этой точки зрения, нет рассмотрения поведения человека (Сикорски – это частность) и ее последствий. Какой-то, извиняюсь, обрубок. Во-вторых, эти три повести – одна человеческая судьба. Судьба Максима Каммерера. Взяты как бы три мазка с его жизни. Не стану скрывать, этот герой как-то сразу стал мне очень симпатичен, но и не буду излагать всю историю моих впечатлений. Скажу лишь, что заметил я его не в "Жуке…" 17 и 10 лет назад, а только, когда прочитал впервые "Остров…" – 4 года назад. И теперь понятно, почему.

Вот здесь вольно или невольно, уж не знаю, Стругацкие очень хорошо показали жизненный путь конкретного человека в условиях влияния на него обстоятельств и других людей. Вначале это мальчишка с определенными задатками. Явно и очевидно задатками не посредственными. Это еще не оформившаяся личность, но определенно человек думающий, не подверженный догматизму и авторитетам. Он ничего более так не ценит, как логику и самостоятельность. Он в сложных условиях ищет и находит решения. И не важно, что правильность его решений зачастую может быть спорной, главное, что он все и вся и всегда подвергает критическому анализу. А это, как понимаю, говорит, что формируется личность. В будущем это должен быть умный, грамотный, думающий руководитель. Лидер. И не какого-то конечного коллективчика, не банальный начальник, но общепризнанный авторитет, генератор и воплотитель идей, человек, облеченный доверием, наделенный большими правами и осознанно несущий огромную ответственность. Но…

Каммерер в "Жуке…" совсем, совсем не таков. Поразительно, чудовищно, но из того столь обещающего молодого человека в итоге получился всего лишь дисциплинированный, добросовестный исполнитель. Увы, банальный начальник конечного коллективчика, руководитель среднего звена. Он хоть и имеет вроде свое мнение, вроде бы и думающим остался, только так это все, на своем уровне, среди таких же, как он начальничков. Для курилки это все, как ни жестоко это и как ни обидно.

Почему же, черт возьми?!

Куда же девался весь этот огромный потенциал? Или это ошибка в характеристике? Возможно, конечно, но я думаю, дело не в этом. Человек в свои двадцать лет попадает под начало к опытному, безусловно, талантливому и по-своему разумному руководителю. Лидеру Божьей милостью. Но Сикорски – это целеустремленный, энергичный, напористый деятель. Это не педагог ни в какой своей части. Здесь ты либо исполняешь, учишься, но исполняешь, либо будь здоров, если не пошел вон. Безусловно, ему нужен исполнитель, думающий и инициативный, но не в части его собственных идей и указаний – здесь беспрекословное подчинение – инициативу проявлять и думать надо над тем, как исполнить. Все отступления от этой нормы пресекаются в зародыше, а при необходимости, подавляются и даже караются. Знаю я таких руководителей, испытал на себе (нач. цеха Смирнов Г. А.). Так вот, попал Максим именно в такой железобетонный тоннель. В 20 лет. Далее все ясно до очевидности.

Так неужели же Стругацкие затеяли "Жука…" не для того, чтобы рассмотреть проблему инопланетного вмешательства и как при этом поведут себя люди? Неужели именно поэтому повесть смотрится такой блеклой, нестругацкой? Дико и нелепо думать, что авторы написали "Жука…" для ради того, чтобы дать понять людям, что беда их не в "синдромах Сикорски", а в том, что такие вот сикорские гробят, уничтожают в зародыше истинные человеческие жемчужины. А вся прочая очевидность повести есть не более, чем фон, фон, вывернутый наизнанку, сделанный главной темой книги, но таковой не являющийся.

Честно признаюсь, я все же не готов до конца принять такую точку зрения. Сквозит еще в сознании, что Стругацкие просто не справились с темой в "Жуке…". И речь здесь даже не об инопланетной проблеме. Нередко бывает так, что такие вот максимы, приняв вначале подавляющее превосходство и напор своего руководителя, потом все больше и больше проявляют свое несогласие вплоть до полного разрыва и жестокого в своей сути противостояния, открытой вражды и непримиримых разногласий. Но чтобы показать это 100 с небольшим страниц явно мало, а главное, куда как непросто изложить это, чтобы понятно было, раскрыть порывы души и разума, провести героев через сложнейшую психологическую драму. И ведь понять и воспринять такое способны ой как не многие читатели. Ведь нужно понять, что в человеческой психике неизбежно возникают и копятся внутренние напряжения из-за скрытых и мелких несоответствий между действительностью, порожденной командами руководителя, и своим пониманием в результате работы разума. Тогда "Жук…" был бы совсем другой вещью. С моей точки зрения, гораздо более сильной и важной. Кроме того, я как раз Мака Сима таким и предполагал увидеть впоследствии. Не может, по-моему, интеллект такой силы до такой степени выродиться. Ведь, по сути, он же стал куклой, болванчиком, простив которых боролся на Саракше. Причем без всяких башен, только под влиянием своего безапелляционного начальника. Тоже, правда, своего рода башни, костлявой громадины (странная, но все же аналогия или аллюзия).

Это должно было быть, обязано было быть. Максим строился в "Острове…" не одиозным нигилистом, но разумным аналитиком и в "Жуке…" он обязан был стать трезвым рассудительным, но непримиримым оппонентом Экселенца. Не жалким и маразматическим крикуном Бромбергом, но умным искателем истины. И не стал. А стал совсем наоборот. Однако же и в существующей интерпретации есть правда жизни, та самая сермяжная, горькая правда. Подмял Сикорски под себя Максима, переделал и получился из Белого Ферзя обыкновенный чиновник средней руки, выше начальника отдела в своем КОМКОНе не поднявшийся и гораздый только лишь на скромные мемуары отставника задолго еще до своей полной физической и умственной непригодности в "Волнах…". И это верно. Жизненно верно. Горбовский, Комов и тот же Сикорски до абсолютной дряхлости будут личностями и фигурами, они умрут на работе, при деле, и все будут искренне жалеть о такой утрате. А Каммерер свое отыграл уже хотя бы потому, что на его должность давно есть помоложе и порезвее. На его месте незаменимых нет. Незаменим интеллект, но не исполнитель при должности. И, как я сказал в начале, вольно или невольно (очень уж это тонко) Стругацкие гениально показали путь по жизни и работе доброго, честного, умного, исполнительного, но, увы, обыкновенного чиновника. В свое время, безусловно, перспективного самостоятельного деятеля, но скомканного и подавленного чужой волей. Не злой, нет. Просто эта воля сама не знала, что творит.

Но людям-то знать надо. Необходимо это понимать и вовремя исправлять! Как только? Вот этим-то, в главном, мне и не нравится, оказывается, "Жук…", помимо бледности "основной" темы и сюжета вообще.

2012-04-10

Касаемо вопроса развития человечества, думаю, важно подумать вот о чем. Трилогия не построена в ключе рассмотрения именно этой проблемы. Если говорить о развитии человечества, то этому предмету Стругацкие уделяют много больше внимания в совершенно несвязанных между собой произведениях. Например, "Трудно быть Богом", "Улитка на склоне", "Отягощенные злом или сорок лет спустя", "За миллиард лет до конца света" и даже в "Понедельник начинается в субботу" и "Сказка о тройке". Что же касается книги "Волны гасят ветер", то в ней, скорее, рассмотрен один из вариантов технического решения проблемы развития человечества. А вот глубинные предпосылки этого развития, существо внутреннего устройства человеческой психики и разума практически никак не осмыслены.

"Волны…" дают лишь линейную экстраполяцию конструктивного развития исполнительно механизма человеческого разума. При этом совершенно не учитывается глубокая и неразрывная связь разума с животной реализацией всего организма. В книге показано идеализированное общество равных субъектов, жизнь и деятельность которых подчинена высшим идеалам эффективного производства полезного продукта. Причем это подчинение не навязано социальными рамками и необходимостью добывать себе средства к существованию. Строго говоря, это не подчинение – это внутренне, естественное свойство подсознания, естественный тип психики.

Но это уже принципиально другой человек. В одной из своих статей я назвал его человеком с производительно ориентированным типом сознания. Нельзя сказать, что таких людей никогда не было, и они появятся лишь в будущем, как продукт эволюции. Такие люди есть. Есть сейчас и были в прошлом. Но относительное их количество в общей массе человечества представляет безусловное меньшинство. Они появляются спорадически как результат дисперсии свойств в формировании типов мышления. Если же говорить о том, что человечество в будущем будет состоять из субъектов с производительно ориентированным типом мышления в подавляющем большинстве, то, во-первых, это будет только в будущем, причем неизвестно, насколько отдаленном, во-вторых, такое человечество как вид следует считать принципиально отличным от современного. Т.е. это уже будет новый вид человека, ибо будет давать потомство с названным типом сознания в процессе воспроизводства с вероятностью, близкой к единице, что для современного человека невозможно в принципе. Наконец, у такого человечества, надо понимать, в значительной степени будет ограничена эволюционная гибкость, во многом зависящая именно от широты спектра приспособленческой специализации.

Разумеется, с точки зрения морально-нравственного совершенствования человеческого сознания и развития предпосылок к формированию справедливого общества без насилия и с истинно равными возможностями такое человечество уже само по себе является огромным шагом в эволюции. Строго говоря, на сегодняшний день именно эта первичная цель перед человечеством и стоит. Т.е. сейчас человечеству надо достичь уровня с гарантированным воспроизводством сознания, на которое исчезающее малое влияние оказывают фундаментальные животные инстинкты, но с вероятностью, близкой к единице, в подсознании формируются интересы и стремления к познаниям и производству полезного продукта.

Именно такое общество, не вдаваясь ни в какие подробности, Стругацкие схематично описали в "Волнах…". Собственно, само общество они вообще никак не описали. Они лишь дали понять, что все люди заняты своим делом, каждому из них интересным до самозабвения. Но никто при этом не отягощен проблемами материального обеспечения, ни в коей мере не сталкивается в интересах и, уж конечно, – упаси Бог! – не имеет даже тени в мыслях относительно возможности обогащения за счет имущества, жизни и здоровья других людей. О каких-то правонарушениях даже по ошибке и наивному незнанию не упоминается вообще, как о безвозвратно утраченных пережитках палеолита. Все проблемы, терзающие их человечество, лежат в областях, решительно чуждых современным проблемам устройства общества и организации взаимодействия субъектов.

С точки зрения художественного произведения такой подход вполне понятен и оправдан. Однако с точки зрения видового совершенствования возникает множество вопросов, а их анализ приводит к принципиально неразрешимым противоречиям.

С одной стороны, очевидно, что современное человечество уже достигло в определенной мере наивысшего уровня совершенства. В самом деле, к настоящему времени человек обеспечил себе, по сути, полную неуязвимость в среде обитания. Как вид животных, человек уже не зависит (или практически не зависит) от окружающей среды. По крайней мере, он не зависит так, как это проявляется на животных дикой природы. Человек расселился на основе постоянного проживания от заполярья до заполярья. Способен обеспечить себе выживание на полюсах планеты. Достиг немыслимого для любого другого вида животных – вышел в космос. В состоянии пережить природные катаклизмы и разрушение экосистемы в ареале обитания. А вот уссурийских тигров остались считанные десятки, алтайских снежных барсов, говорят, уже вообще практически не видно. Жизнь больших панд висит на волоске, потому что катастрофически сокращаются площади бамбуковых лесов. Вот, правда, крысы и мухи никаких проблем, судя по всему, не испытывают и, похоже, научились приспосабливаться не хуже человека. Но человек обеспечил себе практическую неуязвимость от окружающей среды принципиально иным способом. Так что с мухами его сравнивать не станем.

С другой стороны, следует отметить, что человек с точки зрения взаимодействия в экосистеме Земли приобрел явно видимый избыток уровня совершенства. В сравнении с любым другим видом животных запас прочности на много порядков выше. Исключительно эволюционное взаимодействие с другими видами животных на человека, скорее всего, уже не способно оказать какого-либо заметного влияния. Но при всем том человек остался именно животным. От кого он произошел и почему, кто все-таки является предком человека в цепи эволюционных преобразований, в данном случае значения не имеет. Важно только то, что человек биологическое существо, по принципиальной схеме конструкции не отличающийся от других животных. Единственное отличие от животных у человека реализовано не специфичным уникальным органом или их совокупностью, а функциональным расширением того же органа, который в значительно более упрощенной форме есть и у большинства других видов животных. Однако это отличие кардинально меняет саму суть человека. Причем Природе для этого потребовалось лишь относительно немного развить мозг, но результат поменял все приоритеты относительно животных дикой природы с точностью до наоборот. Конечно, мозг человека, как правило, существенно больше мозга других высших животных, содержит больше нейронов и имеет принципиальное конструктивное отличие – кору головного мозга, которую если и можно выделить в мозге других животных, то у них она значительно проще и меньше. И все же это конструктивное отличие можно понимать лишь совершенствованием количественного свойства. Но качество при этом изменилось скачком, образовав практически пропасть между человеком и животными.

У животных мозг выполняет функцию управления телом и его органами, обеспечивает базовые инстинкты и в некоторых случаях (для наиболее развитых животных) в контурах реализует зачатки разума. У человека мозг выполняет все те же функции, вернее, соответствующие разделы мозга их выполняют, но ко всем тем функциям добавилась новая функция – разум, активная интеллектуальная деятельность. Эта функция принципиально изменила статус мозга: с появлением разума в определенном смысле уже следует говорить не о назначении мозга для организма, а наоборот – организм со всеми своими органами обеспечивает работу мозга, а, следовательно, обеспечивает принципиально новый слой в Природе – интеллект. Не мозг для тела, но тело для мозга. Этот новый слой Природы определяет особую функцию в человеке, которая не может быть выключена или замещена и может рассматриваться как новый (для животных дикой природы) инстинкт. Именно этот инстинкт обеспечил человеку неуязвимость от окружающей среды.

И все же человек не перестал быть животным. Это значит, что вся разумная деятельность человека тесно и неразрывно связана с фундаментальными животными инстинктами. Несмотря на то, что по определению все органы тела выполняют обеспечивающие функции для эффективной и бесперебойной работы мозга, а, следовательно, реализации разума, все тело и его состояние прямо влияют на мозг, тем самым непосредственно определяя ход и образ мыслей. Отсюда у человека весь комплекс специфичных свойств и состояний таких, как: эмоции, переживания, страх, радость и многое другое. А кроме того, у человека от животного остались базовые инстинкты: самосохранения, воспроизводства, потребление пищи, забота о потомстве, обеспечение себя продуктами для поддержания жизнедеятельности и т.д. Но среда обитания не предоставляет человеку все необходимое без малейших затрат энергии, как и любому другому животному. Олень должен найти достаточное количество травы и защитить ее от поедания другими оленями. Тигр должен выследить оленя, догнать и победить, чтобы обеспечить себя пропитанием, а так же защитить свои охотничьи угодья от посягательств сородичей.

Наблюдения за дикими животными зачастую поражают воображение. Животные могут притворяться, обманывать сородичей, выпрашивать, прятать. И это помимо естественной их способности добиваться желаемого силой или угрозами. Например, семейство сурикат имеет довольно сложную социальную организацию. Кормиться все обязаны в строгом подчинении правилам и если семейство кого-то выставляет в дозор для предупреждения об опасности, то именно этим эта суриката и должна заниматься, даже если очень голодна, а опасности не видно. Но были замечены случаи, когда часовой вдруг подавал сигнал об опасности, все семейство, разумеется, бросалось врассыпную прятаться, а часовой преспокойно отправлялся ловить скорпионов, чтобы утолить голод, так как на самом деле никакой опасности не было. То же самое проделывают гиены, ибо наказание за потребление пищи не в порядке иерархической очереди может быть очень суровым. Кроме того, гиены могут делать вид, что ничего не видели и не слышали, когда находятся в стае. Но как только удается улучить минутку, какая-нибудь из гиен отправляется к примеченному месту, где лежит мертвое тело, не обнаруженному стаей. Что поделаешь, приходится идти на обман и подлог в отношении своих сородичей, когда очень хочется есть.

Разумеется, человек умеет делать все то же самое, много лучше и еще много другого, чего животные делать не умеют – следствие наличия разума. Но в данном случае дело не в этом. Имелось в виду лишний раз обратить специальное внимание на то, что человек, как и любое животное, на базовом уровне выполняет те же действия: выслеживание и убийство добычи для питания, защита добытого от своих сородичей, силовой отъем чужой добычи, достижение целей обманом или хитростью и пр. Но человек пошел намного дальше. Современному человеку, как дикому животному в стае, уже нет необходимости выслеживать и убивать добычу в среде обитания. Именно – в среде обитания, в дикой природе. Среда обитания современного человека практически полностью замкнулась внутри человеческого социума, в пределах зон своего существования, где дикая природа присутствует лишь в качестве фона или даже своего рода декорации: в домах, магазинах, учреждениях, транспорте, на улицах городов и поселков. Человек создал свою особую среду обитания. И человек создал новые правила жизни: все функции, взятые по наследству от животного происхождения, человек направил внутрь собственного социума. В направлении дикой природы подавляющему большинству людей уже нет необходимости, а часто даже и возможности реализовывать свои возможности. Более того, в отношении дикой природы человеку это делать уже просто неинтересно.

Это простое рассуждение и даже не рассуждение, а лишь наблюдение приводит к принципиально важному выводу: то, что мы называем противоправными действиями, совершаемыми одними людьми в отношении других людей с целью завладения их собственностью, принуждения к исполнению каких-то работ или с иными целями, ущемляющими права и достоинство этих людей, являются противоправными с точки зрения юридически определяемых норм права. С точки зрения животной сути человека бандитизм, мошенничество, воровство, паразитизм являются естественными и определяют саму возможность выживания особи. Только в дикой природе это называется иначе, а человек ввел своим разумом понятия морали и нравственности. Но введя эти понятия, человек не избавился от фундаментальных животных инстинктов. Только благодаря воспитанию и наличию соответствующего уровня и качества совести, а так же в меру эффективности органов охраны правопорядка людям удается ограничивать свои базовые животные устремления. Но совесть и тем более законодательство всегда идут вслед отклонениям от норм жизни в обществе (проще говоря, догоняют преступления). Вернее, с совестью люди договариваются (или так ее тренируют, что могут вообще не обращать на нее внимания), а от закона стараются всеми способами уйти.

Не следует негодовать в отношении приведенных выше слов. Я не пытаюсь здесь опорочить все человечество, заявляя, что оно неисправимо в принципе и поголовно погрязло в пороках. Я просто констатирую факт. Причем не на основании телепрограмм вроде "ЧП", где часами смакуются всевозможные преступления от бытового хулиганства до убийств по заказу, а на простом анализе основ человеческой психики. И в этой связи имеет смысл дополнительно обратить внимание еще на то обстоятельство, что в дикой природе виды животных, как правило, имеют достаточно узкую специализацию: травоядные едят траву, хищники охотятся на других животных, паразиты питаются соками хозяина. Причем каждый вид ко всему прочему специализируется еще и на типе пищи по видовому различию. Например, большая панда ест только молодые побеги бамбука, а коала практически полностью ограничивает себя листьями эвкалипта. А вот человек не только направил свою деятельность внутрь собственного социума, но и реализовал все виды деятельности, порознь обнаруживаемые у отдельных видов животных. Человек и хищник, и паразит, и жертва. Кроме того, человек развил формы деятельности до абсолюта в известном смысле: только человек научился использовать подневольный труд других людей в массовом порядке, только человек придумал взимание дани и налогов и т.д. И все это вследствие развития фундаментальных животных инстинктов посредством активной интеллектуальной деятельности.

Сказанного уже в принципе достаточно, чтобы понять, что современному человеку еще очень далеко до того совершенства, которое схематично представлено в "Волнах…". Причем отнюдь даже не до того совершенства, которое показано в люденах или в терминологии А. Бромберга монокосме, а "всего лишь" до того, которое фоном маячит в виде гипотетического общества. Но беда именно в том, что даже это гипотетическое общество, недостижимо для человечества. Т.е. не просто человечеству далеко до совершенства, но и вообще, даже такое небольшое совершенствование возможно лишь для общества специально разработанных андроидов. А насколько андроидов можно считать видом живых существ, развившемся из людей? Сомнительная классификация. Не менее сомнительно появление подобных андроидов в сколь угодно отдаленном будущем. Это тема отдельного анализа: каков смысл в создании точной копии человека? Коротко можно заметить, что идея создания искусственной копии человека иногда обсуждается, чаще всего, писателями-фантастами, но никто толком целей так и не объяснил. Единственное, что приходит на ум в этом отношении, так это некоторое подобие нравственной дискуссии, поднятой в фантастическом фильме "Бегущий по лезвию" по мотивам романа полувековой давности Филиппа Дика "Мечтают ли андроиды об электроовцах?" Там есть искусственные человекоподобные роботы, наделенные разумом, практически ни в чем не уступающем человеческому, а во многом и превосходящем. Ну, и разумеется, эти роботы совершенно неутомимы, хотя и могут выходить из строя. Суть проблемы, как к ним относиться? Имеют ли они собственное "Я" и можно ли это "Я" понимать в качестве самосознания одушевленного разумного существа или это все-таки просто машина, копирующая своего создателя – человека?

На мой взгляд, во-первых, здесь нет предмета для дискуссии: если есть разум и самосознание – это субъект со всеми вытекающими следствиями. А то, что он создан головой и руками, а не аппаратом пониже пупка – это сути не меняет. Во-вторых, совершенно непонятно, зачем разрабатывать, отлаживать и производить на дорогостоящем производстве то, что любая пара людей разного пола в состоянии сделать, не имея вообще никаких подручных средств? Для этого даже и образования-то никакого не требуется. Правда, ответ на последний вопрос до неприличия прост: роботов создают для того, чтобы использовать их в качестве добровольных рабов. При этом считается, что тем выше качество робота, чем ближе он по реализации к самому человеку. В идеале – это точная копия, андроид. Отсюда же и нравственная проблема: робот – машина, андроид – робот, но андроид обладает сознанием, значит, андроид не машина, но аналог человека. Допустимо ли аналог человека использовать в качестве раба, даже если он для этого создан и сам этого хочет? Философы и фантасты все запутали и до сих пор распутать не могут. Но я привел этот пример лишь только для того, чтобы показать всю тупиковость, а по сути, бессмысленность всех подобных построений от большого ума. Общество андроидов столь же маловероятно, сколь маловероятно преобразование человека в андроида. Ведь в определенном смысле общество людей с производительной ориентацией типа сознания есть общество людей, для которых иные неотъемлемые животные инстинкты и свойства отсутствуют или пребывают в состоянии глубокой и необратимой подавленности. Как было сказано выше, реальное существование отдельного такого человека или небольшого процента от общей массы людей не вызывает никаких возражений. Это просто естественное отклонение от среднестатистических показателей. Но если это общество, причем общество, воспроизводящее в полной мере себе подобное (т.е. с тем же типом сознания) потомство, то это уже пандемия.

Получается, что согласно развитым современным общечеловеческим нормам морали и нравственности общество андроидов-людей (назовем его так для краткости, хотя имеем в виду именно людей с производительной ориентацией типа сознания) в высшей степени желательно и даже просто жизненно необходимо, но по объективным причинам, описанным выше, практически невозможно. Это проблема. Проблема концепции животного устройства, каким бы уровнем интеллекта разумный вид ни обладал. Более того, есть основания полагать, что Природа создала человека с уровнем развития интеллекта ни большим, ни меньшим, чем объективно было возможно и допустимо. В самом деле, меньший уровень интеллекта, скорее всего, оставил бы человека еще и до сих пор в пещерах с каменными топорами. Больший уровень интеллекта неизвестно, к каким последствиям привел бы, если такой человек с еще большей сообразительностью направил бы хищническую и паразитическую деятельность внутрь собственного социума.

Это проблема или, если угодно парадокс, который я до сих пор не разрешил. Т.е. я не вижу возможных путей его решения, которые не упирались бы либо в банальную утопию, либо во внутренние психологические напряжения чрезмерной интенсивности.

Предлагаю подумать над этой проблемой всем, кого так или иначе волнует развитие человечества.

Что же касается неизбежного расслоения человечества на хомо-сапиенс и хомо-супер, то тут, конечно, принципиальных возражений нет. Появление хомо-супер в принципе можно понимать своего рода мутацией или болезненным отклонением, но, разумеется, без патологий. В конце концов, во все времена рождались вундеркинды и обнаруживались гении. Почему бы гениальности не стать вдруг генетическим отклонением, передаваемым по наследству или обнаруживающим себя каким-то иным способом, но в заметно больших количествах людей, чем это было до сих пор? Почему бы случайно не наткнуться на ранее глубоко заглушенную функцию человеческого организма, которую достаточно лишь разблокировать, чтобы начался неудержимый рост интеллекта? Никаких возражений, думаю, в этом отношении ни у кого возникнуть не должно. В смысле в том, что такое гипотетически возможно. Беда только в том, что это все фантазии, а их напридумывать можно много. Практического смысла в них, к сожалению, нет, как, например, в предположении, что через год на землю обрушится поток метеоритов, и все, кого пронзит хотя бы песчинка, подвергнутся быстрому и необратимому физиологическому преобразованию, одним из проявлений которого будет неудержимый рост интеллекта. "День триффидов" ведь придумали. Почему обязательно все такие фантазии должны быть именно апокалиптическими? Пусть будет жизнеутверждающая фантазия.

Правда, тут все одно заноза в мозгах сидит: кого именно пронзит песчинка от того счастливого метеорита? Как правило, предполагается, что если человек обладает невообразимо могучим интеллектом, то он непременно должен быть Эйнштейном в кубе в части морали и нравственности. Но перед песчинками все равны, как, впрочем, и перед спонтанным растормаживанием супер-функции. Ведь это – упаси Бог – может поразить и отпетого мошенника, вора и бандита. Страшно подумать, что тогда может произойти.

Нет, не получается серьезно говорить о расслоении человечества на хомо-сапиенс и хомо-супер. Это только в меморандумах неутомимого профессора Бромберга все выглядит прелестно. На самом же деле либо неосуществимо, либо и вовсе превращается в чепуху.

Стругацкие молодцы тем, что смогли расшевелить мозги людей. Не супер, а наших, обычных. Они затронули хорошую тему: Большое откровение. Вот, о чем я думаю! Будет ли оно, это Большое откровение? Когда будет? Все уши прожужжали апокалипсисом и концом света от магистров майя. Откуда взялась столь устойчивая идея обязательного Страшного суда в разных интерпретациях? Это простое запугивание не слишком образованных и способных к размышлению людей или они в древности что-то знали, да язык у них был суконный? Большое откровение событие столь же фантастическое, сколь фантастическим является "счастливый метеорит", но оно куда более интересно фатального апокалипсиса. Кто они, эти сверхразумные существа? О чем они думают? Что знают? Захотят они с нами говорить, в конце концов, или нет? Как с ними говорить? Как они будут говорить, например, со мной?

Ох! Много вопросов, а ответов нет ни одного. Даже фантастического.

Гибель Гагарина

27 марта 1968 года во время выполнения учебно-тренировочного полета на УТИ "МиГ"-15 разбился Ю.А. Гагарин. Он выполнял полет вместе с летчиком-инструктором, командиром полка, В.С Серегиным. Государственная комиссия, созданная для выяснения причин катастрофы, повлекшей за собой гибель двух человек, точно установить причины не смогла.

«Разбираться» в гибели Гагарина и Серегина с большей или меньшей пристрастностью будут, вероятно, столько, сколько существует род людской. Это неизбежно и это правильно, в общем-то. Правда, вряд ли есть основания полагать, что когда-нибудь в будущем удастся выяснить все обстоятельства их полета и гибели с абсолютной достоверностью. Просто сам факт неизвестности требует от людей активных действий, и даже те люди, которые никогда в жизни не видели живым Гагарина и никогда никакого участия не принимавшие в организации и подготовке космических полетов и вообще не имевшие отношения к космонавтике, будут искать причины его гибели – неизвестность дает необозримое поле для фантазии. Но при этом никакая гипотеза никогда не сможет стать заключением со 100% уверенностью. Разве что некие Высшие Силы когда-нибудь явно себя обнаружат и представят неопровержимые доказательства.

Высшие Силы.

Сколько уже разговоров было по их поводу! Сколько уже мыслей они переворошили только в моей голове! А они себя все не обнаруживают.

Однако же – Высшие Силы.

Я давно уже задумывался над жизнью великих людей, которые волею определенных обстоятельств становились предметом пристального внимания миллионов людей. Грубо всех таких людей можно разделить на три основные категории: первая – политики и в определенной степени соответствующие им люди; вторая – первопроходцы, первооткрыватели, великие мыслители, гении; третья – популярные «звезды», получившие известность на волне человеческих эмоций самого разного свойства и содержания.

Первая категория определяет людей, являющихся вершителями судеб человеческих. Сами они могут быть тоже чем-то примечательными, но главное их свойство заключается в том, что от их решений (иногда заблуждений или даже капризов) зависят жизни и существование миллионов других людей. Третья категория, строго говоря, появилась лишь недавно. Только в ХХ в. развиласьиндустрия удовлетворения человеческих эмоций действительно для масс людей, несмотря на то, что формула «хлеба и зрелищ» определилась еще в Древнем Риме.

Гагарин, безусловно, принадлежал ко второй категории. В нем, в его характере и внутренних пристрастиях не было и намека ни на одну из двух других категорий. Собственно, и первопроходцем он стал не по собственной воле. Т.е. он не был по натуре Магелланом или Амундсеном, которым не сиделось на месте в силу своих психических особенностей. Он не рвался открывать неизведанные просторы или покорять походом горные вершины. Гагарин был летчиком, просто здоровым от рождения во всех отношениях парнем, с детства полюбившем авиацию и жаждавшем летать в небе. Но его нашли сильные мира тогдашнего. И ничего дурного не было в том, что они его тогда нашли и очаровали романтикой космоса. Да и какая романтика? Просто трудно поверить, что молодой парень, летающий на современных истребителях, смог бы отказаться от предложения попробовать не просто летать в воздухе, но и вылететь за пределы атмосферы, облететь Землю в космосе. Гагарин был очень добросовестным технарем и очень скромным человеком. Даже подумать невозможно, что Гагарин мог представить себе будущую славу. Более того, можно предположить, если бы Гагарин мог точно знать, какую славу он в будущем получит одним-единственным полетом и какой груз ответственности на него из-за этого ляжет, то тогда, может быть, он еще и подумал, стоит ли на это идти. Это, конечно, домыслы.

Прежде всего, домыслы потому, что человеческое существо устроено таким образом, что в каждый конкретный момент времени в психике определяется наиболее значимый набор параметров. Никогда в человеке не работают все параметры, определяющие состояние человека, с равной долевой силой воздействия. Даже если какой-то параметр и является важнейшим, скажем, из соображений собственной безопасности, то совокупность других параметров может снизить его долевое участие практически до исчезающе малого уровня. Ведь недаром же люди, порой, бросаются в горящие здания практически без шансов на выживание. Но там гибнут их дети! Или даже посторонние люди, иногда просто животные – кошки или собаки. В таких ситуациях в человеческой психике происходит перераспределение параметров состояния по значимости.

Поэтому ясно, что Гагарин, скорее всего, и не догадывался о грузе ответственности в связи со своей будущей славой первого человека Вселенной. Но вот потом!

Потом Гагарин перестал быть просто человеком. В определенном смысле он перестал быть даже известным всему миру человеком. Он стал символом, живым идолом Человечества новой эпохи. Миллионы людей истово жаждали его слышать, видеть, а если повезет, то и потрогать. Это еще одно свойство человеческой психики: в определенных случаях люди теряют над собой контроль почти полностью и готовы ради своего кумира на любые жертвы, а если им не удается хотя бы приблизиться к нему, то они могут заболеть и вовсе помереть. На этом свойстве психики, кстати, построены все религии и строились все идеологии. И Гагарин из просто известного человека стал жертвой.

Гагарин не имел права распоряжаться собой. Он перестал быть даже военным, подчиненным по званию и должности и обязанным выполнять приказы командиров. С одной стороны, его вознесли на самый верх славы, который вообще мыслим для живого человека, его оберегали, им восторгались, его, наверно, даже боготворили. Но, с другой стороны, ему запретили все. Не удивлюсь, если ему и мороженое запретили есть: а если горло застудит? Страшно подумать, к чему это может привести! И бесконечные «надо»! Надо выступить на митинге. Надо встретить иностранную делегацию. Надо ехать с визитом в иностранные государства. Надо, надо, надо! Нельзя, нельзя, нельзя! Летать!? Боже упаси!

Но ведь он был человеком. В принципе обычным человеком. Еще молодым и здоровым военным летчиком, каких были тысячи. Но им, тем, другим, можно было летать, им можно было заниматься тем делом, которое они любили больше всего, ради которого, можно сказать, они жили. Они нашли себя и нашли применение своим способностям. Гагарин тоже нашел себя. Когда-то. А потом у него это отняли люди своими эгоистическими страстями и неистребимой тягой к идолопоклонству. Гагарин не сломался под этим давлением, до последнего дня он стремился к своей мечте и своему призванию. В этом смысле Гагарин действительно был выдающимся человеком с огромной волей и просто фантастической выдержкой. Он все-таки добился разрешения на полет. Через семь лет!

Но как он жил эти семь лет?

За это время Гагарин стал не только героем всего человечества, каковой статус не имел никто до него и никому этот статус не доступен после. Гагарин получил высокие воинские звания, был назначен на ответственные должности, принимал участие в работах государственной важности, наконец, получил отличное образование и стал выпускником академии. Все это помимо славы и, надо думать, вне зависимости от нее – Гагарин был достоин и имел достаточно способностей. Но, как бы там ни было, главной страсти он был лишен. Что творилось в его душе? Вряд ли он и сам мог бы точно в понятных терминах передать свое состояние – этому не было и нет до сих пор четких определений. Человек понятия не имеет, какие глубинные процессы протекают внутри организма в соответствии с психическим состоянием. И уж тем более человек до сих пор не имеет понятия, как человеческая психика и его организм взаимодействуют с окружающей средой.

Однако такое взаимодействие есть. Его не может не быть. Человек не изолированная полностью автономная система, и его взаимодействие с окружающей средой не может проходить только на уровне макроскопических химических и физических воздействий. В человеке сотни миллиардов нейронов и нервных окончаний, вероятно, километры нервных волокон и не меньше кровеносных сосудов, включая капилляры. Все это пронизано ионами и свободными электронами, а, следовательно, полями самой разной природы, начиная от уже банальных электрических и магнитных. Кто знает, какие еще есть поля, кроме гравитационного? Человеческий организм есть очень сложная излучающая и принимающая система. Если современными средствами измерения не удается получить осмысленную картину излучения человеческого тела в разных его состояниях, то это вовсе не означает, что такого излучения нет совсем. И это не означает, что такое излучение не способно распространяться на значительные расстояния. Это так же не означает того, что человеческое излучение никак не влияет на окружающую среду.

Природа отнюдь не менее сложно устроена, чем человек. И если вокруг человека есть только земля и воздух с пылью, то это не значит, что, кроме того, вокруг нет ничего не менее значимого. Сейчас физики утверждают, что даже вакуум не является абсолютной пустотой, в которой вообще ничего нет. Да, воздуха нет, нет пыли и даже высокоэнергетических частиц может почти не быть. Но вакуум все равно очень сложное по структуре физическое состояние материи. Он не пуст и пронизан множеством полей и материальных объектов, общее название которым – темная материя и темная энергия. Они темные не по злобности своего духа, а потому, что их не удается обнаружить современными средствами измерения. Их не удается даже внятно описать математически.

Следует ли понимать так, что вся эта неведомая нам часть Природы существует как бы сама по себе и никак на нас, на людей не влияет? Следует ли понимать так, что и мы, люди никак на эту часть Природы не воздействуем и никаких следов в ней по себе не оставляем? Вряд ли такое понимание следует считать разумным и обоснованным. Много более здравым и ответственным является предположение, что человеческий организм находится в постоянном обмене информацией с Природой на скрытом уровне, недоступном прямому исследованию. Недоступность исследований на этом уровне связана, разумеется, с недостаточной чувствительностью современных измерительных приборов. А недостаточная чувствительность есть прямое следствие незнания глубинного устройства исполнительного механизма Природы и отсутствия хотя бы приблизительных его моделей. Нет теорий – нет понимания и, соответственно, нет достоверных наблюдательных данных. С некоторых пор люди предпочитают говорить о случайных флуктуациях, чем предполагать наличие значительного пласта в устройстве Природы, о котором нет никаких надежных сведений. Однако Природе до человеческих пристрастий нет никакого дела, и события происходят вне зависимости от того, верят в них люди или не желают обращать на них внимание.

В качестве необъяснимого явления приведу лишь два примера. События имеют очень небольшую практическую значимость исключительно личного характера из частной жизни. Однажды вечером я лег спать. Вдруг среди ночи (где-то около 2 часов) проснулся без всякой видимой причины. Т.е. не было потребности даже сходить в туалет. Особо подчеркну, что никаких иных явных раздражителей так же не было: нигде ничего не падало с соответствующим шумом, соседи не топали по потолку и за окном никаких природных катаклизмов не происходило. Осмысленных причин просыпаться не было, о чем я сразу же в этом смысле и подумал, а подумав, принялся снова засыпать. Но заснуть почему-то не получалось, хотя и спать вроде бы хотелось, и разгуляться еще не успел. Так я проворочался часа 1,5-2. Лишь где-то после 4-х утра я обратил внимание на то, что электронные часы в комнате, работающие от сети электропитания, потухли. Когда я это заметил, то с досадой подумал, что вот и в этом доме тоже, оказывается, отключают свет без всяких предупреждений, как на старой квартире. И тут я проснулся окончательно и понял, что заснуть уже не смогу до тех пор, пока свет снова не будет включен. Я ходил в темноте по квартире, выглядывал в окно, проверяя, есть ли свет в других домах и лишь фоном где-то на уровне подсознания мелькала мысль, что дело вовсе не в отключении света во всем доме, что это лишь у меня в квартире могло почему-то выбить автомат защиты сети. Такого никогда не было, да и потребителей у меня было не много, так что эта мысль мне представлялась неестественной. Но я все же вышел проверить и к огромному удивлению обнаружил, что и в самом деле только у меня выключился УЗО.

Второй случай связан так же с этим злосчастным УЗО. Т.е. он снова отключился. Но на этот раз я был далеко от дома – за 80 км – и о том, что электропитание выключилось, не имел ни малейшего понятия. Однако я отчетливо в течение нескольких дней чувствовал какое-то безотчетное беспокойство, причем достаточно сильное. Это беспокойство не было постоянным, оно то приходило, то пропадало, но не заметить или не обратить на него внимание было невозможно. Так же нельзя было понять, с чем оно связано. Когда же я приехал домой, то, естественно, сразу же обнаружил отсутствие электричества в квартире. На этот раз я уже знал, где искать проблему, а по состоянию продуктов в холодильнике понял, что УЗО отключился не менее 2-3-х дней назад – как раз тогда, когда я впервые почувствовал непонятное беспокойство.

Что это?

Я имею в виду не то, почему выключается устройство защитного отключения, что само по себе, конечно, очень важно с практической точки зрения (не могу же я постоянно выбрасывать из холодильника протухшие продукты или, уезжая, оставлять его пустым). В данном случае удивительно то, что я дважды почувствовал неладное. Первый раз еще можно предположить, что это не связано с какими-то тонкостями природных взаимодействий: все-таки я спал в своей квартире, меня могло (теоретически) насторожить отсутствие привычного шума работающего холодильника или еще каких-то факторов. В конце концов, случайность и случайность. Но вот беспокойство во второй раз – это уже вряд ли случайность. При этом следует обратить внимание на то, что в отношении работы холодильника у меня выработался своего рода рефлекс внутреннейнастороженности – это устройство непрерывного действия, и от его надежности в значительной степени зависит личное благополучие и не только сохранением продуктов. У меня уже был случай, когда холодильник оказался отключенным в течение двух недель. Слава Богу, соседи не взломали дверь, почувствовав запах гнили.

Если один раз произошло событие, которое невозможно уместить в рамки обычных представлений – это случайность. Если аналогичное событие произошло второй раз, то это уже повод для раздумий. А раздумья здесь приводят к вопросу: получается, человек в состоянии улавливать некоторые события, происходящие на расстоянии многих десятков километров от него? Причем эти события могут и не быть связаны с другими людьми, о чем не редко можно услышать. Но тут появилось чувство беспокойства из-за холодильника. Значит, человек может улавливать состояние и неодушевленных предметов. Я неоднократно сталкивался с явлениями воздействия людей на вычислительную технику, особенно если это имело отношение к какому-нибудь капризному и своевольному начальнику. Но в этих случаях вопрос касался непосредственного контакта этого человека и его компьютера, и компьютер отнюдь не холодильник по уровню сложности внутреннего устройства. А я чувствовал состояние холодильника или электропитания в квартире.

Взаимодействие человека с Природой намного шире и глубже, чем только на уровне прямых физического и химического воздействий.

Я много раз слышал о том, что некоторые люди начинали тяжело болеть и даже умирали, как только прекращали активную профессиональную деятельность, с которой связывали всю свою жизнь. Часто это удавалось объяснить вполне естественными факторами, в частности, достаточно большим возрастом. Но все же удивительным было то, что человек умирал, по сути, сразу же после утраты смысла жизни. Пусть это и не были люди выдающиеся, пусть иногда это были люди со всех точек зрения заурядные, иногда даже пьяницы, но они ничего, кроме своей работы, в жизни не имели и ничем ее не могли заполнить. И организм переставал жить.

Гагарин был молод и здоров, но чувствовал ли он себя на своем месте? Он был знаменитостью, и он был собственностью в руках высшего руководства. Это руководство беззастенчиво таскало его по городам и весям в соответствии со своими высшими политическими целями. Кому-то другому этого и было бы, может быть, более чем достаточно, но Гагарин хотел летать. Он хотел летать на самолетах и летать в космос. Он мог это делать. И он очень хотел это делать. Но его заставили жить другую, не его жизнь. Тоска и горечь утраты для Гагарина были, скорее всего, непреодолимыми. В силу природной скромности, воздержанности и дисциплинированности он не мог потребовать, чтобы его оставили в покое и дали заниматься своим делом, но внутри-то у него все противилось навязанному ему образу жизни. Однако Гагарин и не покончил жизнь самоубийством. Нет! Это примитивная точка зрения. Он был столь же далек от мыслей о самоубийстве, как и от полетов в космос, которых его лишили.

Беда была в другом. За время своего вынужденного отлучения от активной летной работы, его организм излучал в окружающее пространство тщательно скрываемое неудовольствие навязанными ему обязанностями. Внешне Гагарин не выглядел расстроенным или подавленным (кроме, разумеется, случаев утраты близких ему людей, что является естественной реакцией психики). Он прекрасно справлялся со своими эмоциями и никогда не позволял себе терять самообладание. Но тем глубже была внутренняя психологическая травма и тем сильнее внутренние напряжения. Эти напряжения работали сами. О них никто ничего не знал. Даже сам Гагарин мог не до конца верно понимать их причину, а то и вовсе мог их не осознавать.

Но Природа «не заметить» их не могла. Конечно, Природу не следует понимать неким соглядатаем, который наблюдает за всеми и ставит у себя в записной книжке соответствующие галочки. Природа – сложная и строго сбалансированная система, в которой люди являются лишь одними из многих объектов. Но сигналы от всех объектов не теряются бесследно, они вступают во взаимодействие и по обратной связи формируют те или иные обстоятельства, воздействующие на объекты. Разумеется, никакому объекту, хотя бы и человеку с небывалой силой воли не удастся свернуть гору исключительно напряжением своей мысли, но определенные события, а иногда и последовательности событий вполне могут быть им инициированы без физического вмешательства и, даже наоборот, вопреки ему.

Гагарина знал весь мир, кроме, может быть, папуасов Новой Гвинеи и дикарей в джунглях Амазонки. Руководство же страной не спускало с него глаз и не ослабляло руководящей хватки. Все это было принципиально чуждо характеру прирожденного летчика. В Природе, в окружающей среде вокруг Гагарина со временем сформировалась совокупность противоречивых факторов, которые в любой момент могли привести к самым неожиданным событиям.

Можно потратить целую жизнь на сбор фактов, можно загрузить на годы расчетами суперкомпьютеры, можно, наконец, сделать заключение о «наиболее вероятных причинах», но так и остаться в неведении об истинных причинах и последовательностях событий, приведших к гибели Первого космонавта Земли. И может быть, кому-то в будущем все же удастся построить траекторию последних секунд полета Гагарина и Серегина, но вот удастся ли ответить на вопрос, почему они вдруг отклонились с маршрута? Почему вдруг именно последние минуты полета их самолета не отслеживались наземными службами? Почему опытный пилот-инструктор, командир полка неожиданно и фатально «забыл» о воинской дисциплине? Почему сам Гагарин, никогда не допускавший и намека на подозрения в халатности и своеволии, непостижимым образом допускает грубейшее нарушение? И было ли оно, это грубейшее нарушение? Авиация не терпитрасхлябанности. Малейшая потеря внимания, может привести к самым тяжелым последствиям. В этом смысле рассуждения и выводы десятка выдающихся людей, среди которых были видные ученые, летчики-космонавты, летчики-испытатели (в частности, Леонов), выглядят довольно убедительно: не могли Гагарин и Серегин допустить грубых нарушений правил летной эксплуатации – это выходит за пределы самых смелых представлений об этих людях. И все же «не могли» выглядит слишком эмоциональным выводом сторонников чистоты образа своих кумиров. Почему не могли? Откуда такая категоричная уверенность? Ведь их, аналитиков, пришедших к выводу «не могли», во время полета и в момент гибели рядом не было. Их вывод «не могли» был сделан в тиши кабинетов, вне динамики и ощущений реального полета. Этот вывод абсолютно справедлив при условии тщательного расследования на основании имеющихся фактов и экстраполяции поведенческих особенностей обоих погибших летчиков. Но откуда аналитикам знать, какие именно эмоции и состояния организмов  в те минуты у летчиков были? У кого не было ни разу в жизни такой ситуации, когда сам удивляешься, как такое мог сделать? Будто бес за руку (или за язык) дернул. А ведь он, бес, за руку и дергает. Только не в простом обывательском понимании об извечном враге человеческом, а в смысле сформировавшихся совокупностей обстоятельств по обратной связи.

Что бы там на самом деле ни произошло, какие бы нарушения правил летной эксплуатации Гагарин с Серегиным ни допустили и какие бы параметры окружающей среды кратковременно и локально ни вышли бы за пределы допустимых норм – все это стало неизбежным следствием  накопившихся противоречий и внутренних психологических напряжений. Давным-давно в народе обратили внимание на то, что «у семи нянек дитя без глазу». Можно бесконечно отмахиваться от таких «примет», объявляя их суевериями и пережитками темного прошлого, но приметы эти не исчезают. Только люди их не умеют понять и не желают относиться к ним со всей серьезностью. Люди как бы даже боятся подступиться к изучению подобного рода явлений. Но есть отчетливая закономерность: чем больше люди славят какого-то человека, чем сильнее его опекают и чем больше эти слава и опека идут вразрез с собственными интересами и стремлениями этого человека, тем больше вероятность его необъяснимой смерти. И тем больше загадочность и необъяснимость смерти.

Не следовало людям носиться с именем и образом Гагарина, как дураку с писаной торбой. Надо было дать ему жить своей жизнью, и он был бы жив, может быть, еще и сегодня. Но люди не понимали и не понимают и убили его, а заодно и Серегина, своей бездумной удушающей любовью.